Пофантазируй и подбери к слову пару слово с мягким знаком на конце

Пофантазируй и подбери к слову пару слово с мягким знаком на конце - Духовка с паром

Я вроде бы ни с кем больше так уж близко и не знаком. .. Иные мастера слова на доносах и сделали своё имя в . В конце концов, подождать пару минут нетрудно. Заканчивай с нею и подбери кого-ни¬будь помоложе. . А про вождя, который у власти, особенно не пофантазируешь!. Пофантазируй и подбери к слову пару слово с мягким знаком на конце. Смотри образец. О б р а з е ц: каникулы июль Соедини линией и закрась . DAMNATIO цена билетов на паром с ванино на сахалине пофантазируй и подбери к слову пару слово с мягким знаком на конце.

Хозяин мастерской не подал виду, что я ему напоминаю бомжа, и будто не обратил внимания на персональные данные, которые сканер считал с ID-чипа, вживленного полицией в тонкие кости около моего.

Но было видно, что Кривицкий для этого мужика — авторитет. Блин, я и на стуле-то разучился сидеть, все же больше на корточках у стены. А тут не просто стул, но интеллектуальное седалище, мудро взаимодействующее с моей задницей и спиной. Интерфейс, как у компьютера. Не так запрограммировал этот стул и сразу полетел вверх тормашками. Я весь вспотел, пока садился, а вдобавок мне на нос опустились очки виртуального обозрения.

Я стал ошалело мигать, как дикий степной гунн, попавший во дворец китайского императора. За те пять лет, что я выпал из айтишной темы, виртуальные клавиатуры и экраны превратились из дива дивного, выставленного на выставке, в заурядное. Я еще чувствую, что все сотрудники наблюдают за моими трепыханиями, хихикают. Над нами как раз проплыл воздухоплавательный общепит, здоровенный цеппелин, спустивший трубу лифта Мне наконец удалось отлепить виртуальные экраны от своих пальцев и разобраться с механикой современного программирования.

Создатели современных инструментов программирования добились не только зрительного представления математических объектов, но и тактильного — их можно было щупать, толкать, вращать. К концу перерыва мне это даже понравилось — если операторы и операнды не могли сойтись вместе, то они просто вылетали из моих рук, если могли — то мигом слипались.

Построение программного кода нынче было веселым занятием и напоминало игру Лего. Лифт воздушного ресторана спустил коллег обратно и они, заметив, что мое обалдение прошло, мигом обступили меня и стали несколько заунывно поздравлять со вхождением в team. Пока исполнялся этот ритуал, я по большей части рассматривал баб.

Женщины в наши допотопные времена как-то лучше были, нежнее, с замечательными выпуклостями. Для этого дела теперь применяются мамы-суррогатницы из аборигенского населения.

А на мужиков вообще лучше не смотреть, вдруг как ответят долгим пристальным взглядом. Все амраши находятся в диапазоне от метросексуалов до чистых педиков. Ни одной морщины, губы пухлые, красные — срамота, обеспеченная пластиковыми имплантами и зародышевыми клетками нерожденных младенцев Начальник нагрузил меня заданием — научить автомобиль ехать туда, куда хочет водитель. Это нынче вполне осуществимо.

Сенсоры считывают небольшое напряжение мышц, сопутствующее мыслям, далее интерфейсы сканируют аналоговые данные, цифруют их — еще немного повозиться над вызовом стандартных библиотечных функций и рулевая часть начинает откликаться! К концу рабочего дня я настолько был в теме, что стал усиленно размышлять, как буду развлекаться вечером.

Для начала деньжат стрельну до получки у кого-нибудь, потом махну на такси в центр города, дальше ресторан, дискотека, бордель. На одном из экранов вместо математического объекта появилось изображение человека в симптоматичном котелке и сразу запахло неприятностями.

А вы, если не ошибаюсь, господин Зимнер. Век бы тебя не видеть, и то бы не соскучился. И это не какая-то тупая программа, а, похоже, искин Отстал я от жизни, пока реабилитировался от страдательной жизни при прежнем режиме.

Он это знает и я это знаю. Ну, не страдал я, не страдал. Хотя думал, что страдаю. Думал, что начальство меня недооценивает. А сам сидел в чистом офисе, каждый сорок пять минут перекур, кофейку попить или лясы поточить. Что я рыжий, что ли? Вы не подпадаете ни под один параграф данного акта, я уже получил сведения о вас из базы данных Комитета Защиты Свободы.

Таким образом, будучи задействованы в высокотехнологических отраслях, вы потенциально представляете угрозу гражданским свободам. Ясно, имею право получить по шее в любое удобное для Комитета время. Однако размер потенциальной опасности не сопоставим. Мой вопрос не поставил интроспектора в тупик. Это точно искин, не думает вовсе, сразу отвечает, и мимика у него не дубовая.

И если положить руку на сердце, товарищ Зимнер, разве вы не были преданным бойцом прежнего режима? Повалять что ли дурака, хотя вряд ли это поможет. Наоборот, в нашем распоряжении имеется ваш послужной список, и некоторые его пункты свидетельствуют о вашем участии в военных преступлениях.

Этот фигов интроспектор явно что-то накопал на. Вам что, только дезертиры и мародеры нужны? Как это зенитчики могут участвовать в военных преступлениях, вы чего? Преступления — это когда делаешь что-нибудь плохое безобидному человеку, а мы стреляли по вражеским самолетам и вертушкам, которые лупили ракетами и умными бомбами.

Это такие большие конфеты с шариково-спиральной начинкой. И, когда шарики оказывались у нас в брюхе, а спиральки в голове, то нам становилось очень не по. Это были не вражеские, а дружеские летательные аппараты, потому что они несли вам свободу.

А когда вы сбивали самолеты и вертолеты, то погибали пилоты, молодые мужчины и женщины, выполняющие свой долг. Вы были таким же столпом режима, как и ваш дед. Они тоже были молодыми? Вы ничего не осознали ни во время войны — а ведь могли бы и вводить неверные целеуказатели в систему управления ПЗРК — ни. Вы даже не попробовали раскаяться и пройти курс морального очищения, после которого вас бы допустили к экзаменам на получение гражданского сертификата.

Я понял, что больше не могу, достал меня этот искин. Может, это вообще не искин, а реальный немец-перец в онлайне, уж больно нравится ему издеваться, просто тащится. Не раздражение, а тяжесть заполнила мою голову, липкая сонливость стала склеивать веки.

Сейчас вы должны немедленно покинуть это рабочее место. В ближайшее время мы найдем вас и вам скорее всего будут предъявлены обвинения по сознательному обману работодателя. И я не исключаю, что Комитет Защиты Свободы соберет достаточные улики и привлечет вас к ответственности за военные преступления.

Учитывая деяния вашего дедушки вы, можно сказать, потомственный враг свободы. Кстати, в ваш дед, будучи юным сталинцем, зверски убил гранатой трех деятелей украинского национально-правозащитного движения. Так что, возможно, вам придется отвечать по еще одному исковому заявлению До свиданья, господин Зимнер. Не забудьте вернуть на место очки виртуального обозрения и сдайте чип-пропуск робогарду у входа.

Если ты искин, Бахман, да будешь ты поделен на ноль и заживо пожран вирусным кодом. Если ты человек, Бахман, то очень надеюсь, что мой дед уничтожил и твоего дедушку-фашиста гранатой так же, как тех трех бандеровцев. Я встал и пошел по коридору к наружным дверям. Стены с экранами-обоями окрасились подводной голубизной, я как будто тонул в океанских глубинах. Ни ног, ни тела я почти не чувствовал, будто и в самом деле на меня действовала сила Архимеда.

Наконец я набрался мужества и остановился, чтобы попить кофе на дармака из автомата, почему бы не словить последние удовольствия этого мира. Мимо прошествовали бывшие сослуживцы, никто из них даже не оглянулся на.

Они уже всё знали о том, что я не пострадал от старорежимной деспотии — ни как педик, ни как защитник животных и прочих тварей. Дареный пиджак — это единственный прок от всей этой истории.

Да меня грудная жаба заест, если я брошу его. Я просто угасну, как Добролюбов. Этот пиджак мне уже дорог, как люлька Тарасу Бульбе. Я вернулся в комнату за пиджаком, который висел на человекоподобной вешалке в углу. Вышел на улицу, если можно назвать улицей полупрозрачную эстакаду. Свежий ветер нес стаи рекламных пузырей, один из них завертелся вокруг меня, нашептывая: Женщина быстрого изготовления всегда готова любить. В сухом виде она легко помещается в карман Там лежала горстка пластиковых монет и USB-ключ.

Тот, что годится для доступа к автомобильным компьютерам. Это — не. И пиджак, стало быть, не мой, но очень похожий на тот пиджак, что подарил мне инженер Кривицкий. Я, получается, одежку перепутал. Для меня все эти современные пиджаки без пуговиц из никогда не мнущейся материи — все на одно лицо. Точно-точно, на вешалках два пиджака висели. Один — мой, другой — похожий на.

Если бы интроспектор не грузил меня по-черному, то ничего бы такого не случилось. Но ведь я и вернуться назад не могу, сдал ведь чип-пропуск.

А если и вернусь, то меня могут запросто повязать за воровство, там все сейчас против. Значит, надо оставить себе чужой пиджак Но и это опасно, опять-таки кража получается. Нынче даже за мелкую кражу карают по всей строгости, а не так как в старорежимные времена. Тарас Бульба, хоть и пожертвовал жизнью ради люльки, но он хотя бы её не перепутал с чужой В одном из них уже был.

Он таки помнит мои изречения, хотя и в извращенной форме. Я на твое место другого уже взял, молодого специалиста, способного, гибкого, но без твоей зауми.

Денег не будет требовать. А зачем ему много денег? Не зря все-таки pr-менеджеры просиживают штаны и придумывают методы. Если работнику гарантировать сто тысяч в месяц, он быстро отучится работать, а если ему не гарантировать даже куска колбасы, то он будет гореть на работе. Хотя колбаса Ивана Магометовича — это на самом деле корм для свиней, который получается из какашек методом переставления молекул на механохимических фабриках. Разве собака сильно отличается от человека?

Иван Магометович вдруг сообразил, что я заговариваю ему зубы. Ты мне должен остался. Будешь еще приставать, получишь по рогам в порядке возврата долгов. Я не стал испытывать судьбу и быстро ретировался, как принц Евгений Савойский при явном превосходстве вражеской артиллерии. А в условиях дикого капитализма кулаки Магометыча поядренее многих ядер.

Может, он насчет измены его подруги боевой что-то пронюхал. Настоящий вождь всегда всё чувствует нутром. Не пускай дым из ноздрей, пока я не удалюсь на достаточное расстояние. Отдай мой вампум и мои мокасины лучшему воину племени. Но не мог же я господину инженеру вчера утром сказать: А потом еще с мешком смрадного шмотья полез бы к нему в лимузин Теперь у меня одна дорога — на городскую свалку. Там тоже работает несколько артелей, не считая диких собирателей.

В артель могут не принять, у них там менеджер по персоналу работает лучше, чем в иных корпорациях, а дикие собиратели долго не живут. Артельщики просто уничтожают своих диких собратьев, как кроманьонцы уничтожали неандертальцев, потому что те снижали им норму прибыли. Совпадает даже момент каннибализма. Правда кроманьонцы напрямую ели неандертальцев, а артельщики перерабатывают диких собирателей на механохимических мусороперерабатывающих фабриках в корм для свиней, а употребляют уже ветчину и бекон, получившиеся из свиней До свалки топать километров пятнадцать, да еще под дождем, в дареных полуботиночках.

Я, как облетевший лист, который не нужен дереву, потому что скоро зима. А весной появятся новые листья. У меня тоже были времена ничего, особенно до войны. Дом, теплый сортир, любящая жена ну, это я слегка преувеличиваю. Сынок Егорушка звал именно меня, а не какого-то дядю, папой. А я еще гневил небеса, жаловался. Жизнь была нормальней некуда: У меня даже любовница. Это, впрочем, я тоже гиперболизирую.

Во всяком случае Люба Виноградова была не только моей непосредственной начальницей, но и девушкой что. Поэтому я был без ума от. Более того, у меня была кукла по имени Люба, маленькая такая, таскал ее в портфеле, потихоньку доставал её и разговаривал о том о сём Разве я извращенец, учитывая какие куклы нынче в ходу, с гениталиями в полный рост, с подогревом, с позами из Камасутры?

Я, когда окончательно понял, что никак не достучусь до ее каменного сердца и до ее электронно-вычислительной головы, уволился с той работы и женился на первой встречной, то есть на жене своей, то есть уже не. Люба Виноградова никогда не ждала меня, а жена не дождалась, вернее не дождется Вот надоеда, такие воспоминания оборвал. Кроме того, у тебя еще не кончился рабочий день. Ты на плохом счету и менеджмент сомневается в твоем карьерном росте.

Старшим помощником младшего дворника ты станешь только через полвека, когда волны мирового океана уже сомкнутся над последними атлантами. Педиком быть выгодно — получишь грант, как борец за свободу в половой сфере, и пенсию, как жертва прежнего режима. Если при этом они не выдают ничего гениального, то непонятно, зачем они. Васька хитро так, по-деревенски, улыбнулся и подмигнул. Ты, в натуре, влез в кабину, и вы уехали в сторону города.

Обратно возвращался на мусоровозке. Тоже своего рода лимузин, только не для людей, а для гнилой рыбы и прочей тухлятины. В твердом остатке не круглый ноль, а ноль целых хрен десятых. Вот пиджачком разжился, надеюсь, что он мне идет. На пиво один раз хватит. Я бы на твоем месте не зевал. Тогда надо мне свет в глаза пустить и встать за моей спиной. Хорошо, отвечаю — в кармане пиджака нашелся еще USB-ключ для автомобильных компьютеров. И только до той поры, пока владелец не сменит код доступа — с начального на.

С ним можно нападать и курочить. Встань в угол, плохой мальчик. Но понимаешь, Василий, еще неизвестно, кто на кого охотиться. На твое предложение открыть дверь и впустить тебя в салон автомобиля — чтобы ты мог поковыряться в его борт-компьютере — амраш ответит выстрелом в пузо из крупного калибра.

Мы же для них, как индейцы сто лет. Они нас, кстати, индейцами и называют, промеж себя, не в газетах. Смотри, чего у меня. Где он его нашел, пес знает. Эту штуку иногда применят при строительных работах, когда одну поверхность надо сделать абсолютно скользкой и протащить по ней какую-нибудь другую поверхность.

В итоге получается идеальное скольжение. Намажем где надо, автомобиль вылетит с трассы. Пока приедет полиция, мы его полностью обчистим, борт-компьютер вытащим и еще чего-нибудь. Будет у нас доступ к сети, куча информации.

А если полиция быстро приедет? А если нас фиксанут камеры наблюдения? А если водитель, неровен час, башкой стукнется и откинет копыта? Я, кстати, не в мусорном ведре родился. У меня, кстати, все было в ажуре, пока папаня-майор не склеил ласты на этой сраной войне. Плейеры, гаджеты и прочая фигня, всё.

Ладно, давай дуй отсюда, скатертью дорога. Тебя же там и похоронят среди картофельных очистков, а затем механохимическая фабрика переработает тебя вместе с остальным дерьмом на корм свиньям.

И тут выяснилось, что Васек пробил мою оборону, оборону моей добродетели. Добродетель она ведь для сытых и довольных, которые стоят выше крысиных схваток. Если бы Васька остался бы таким же му-му, как и прежде, то я ни за что не подался бы в криминал.

Что ты понимаешь, щенок. Если попа хорошая, то не важно, где она находится. Ладно, уговорил, только потом не жалуйся.

Ничего хорошего - Линда Фэйрстайн

Я запомнил несколько машин, которые завтра утром будут забраны из мастерской. В любом случае они проедут мимо заброшенного кирпичного завода, сворачивать там негде.

Мы с Магометычем на этом заводе мусор сортировали еще до того, как ты в артели появился. Похоже, на тех развалинах нет никаких камер наблюдения, разве что дрон какой-нибудь сверху пролетит. Васька исполнил что-то вроде хип-хопа, он просто сиял, он уже был там, в светлом будущем, с девушками и пивом.

И этого врожденного неудачника я взял в напарники. Магометычу скажем, что на днях будут бабки, рассчитаешься за хлопоты. Удивительно, но Магометыч в самом деле пустил меня на ночлег, когда Васька с ним пошептался. Видно, придется теперь делиться выручкой. И утром бригадир подбросил нас до трассы, откуда оставалось только пару километров до кирпичного завода на великах проехать.

Перемена пола — нанохирургически, без отрыва от работы. Через дорогу был пустырь, метров через триста большой мебельный склад, сзади — развалины кирпичного завода.

Пора надевать вязаные шапочки с дырочками для глаз. Я залег в мертвом кустарнике, облепленном серыми хлопьями техноплесени, передо мной на дороге суетился юркий Васек. Я задумался о превратностях судьбы — это у меня часто бывает — и едва не пропустил шум мотора, современные газотурбинные движки довольно тихие. Ищи ее потом, свищи. Я наконец поймал Васька за полу и стащил с дороги.

Намажь им задницу, мальчик, чтобы меньше ерзать на горшке. Через пять минут мимо нас безболезненно пронеслась еще машина. Ты спёр не то и не там, это ж какая-то косметическая струйка для метросексуалов. Но все к лучшему в лучшем из миров. Мы пока поживем на свободе, и ты научишься воровать, советую найти себе опытного наставника Бешено крутящиеся задние колеса повисли над ямой, мощный бампер наполовину искрошил стену.

Зрачки его были расширены, словно он увидел чудо-чудное, диво-дивное. В самом деле, у нас получилось! Мы завалили вепря дикого, льва немейского, быка критского, воплощенного в пятистах лошадиных силах и четырех полноприводных колесах. Я рванулся к правому борту машины и с размаху засадил кирпичом в стекло. Васька загорячился и, подхватив кусок арматуры, попытался рассобачить стекло, слегка потрескавшееся от моего кирпича.

Мы и огорчится не успели — дверь отворилась изнутри. Водитель видимо решил, что пришла помощь, и сам открыл. Мужик и так был в понятном обалдении, а от нашего вида еще более опух.

Раздувшееся в аварийном режиме кресло и подушка безопасности упаковали его в кокон, который нам сильно мешал. Васек, отжав кокон плечом, принялся шарить в бардачке, а я сунул USB-ключ в разъем на передней панели. Я выдернул поддавшийся вперед борт-компьютер и бросил его в вещмешок. Я выскочил из салона, закинул вещмешок за спину и перемахнул через кирпичную стенку в тот момент, когда Васек, добравшийся до бумажника, испустил торжествующий вопль.

А когда я был по ту сторону стены, послышался шум тормозов и почти сразу выстрел. За выстрелом был какой-то тонкий заячий крик Васьки. Потом еще выстрел — больше парень не кричал. Я бросился драпать, потому что было ясно — приехала полиция или кто-то из виджилянтов.

Эти фрукты пострашнее полиции будут, потому что в плен брать не станут. За виджилянтов и судьи, и прокуроры, и присяжные. Все они — амраши. Я пересек половину цеха, когда двое полицейских появилось с другого конца и сразу стали стрелять — пули отскакивали от бетонного пола и кирпичных стен, рубя воздух во всех направлениях.

А у той двери еще виджилянт возник, и оснащение у него было лучше, чем у полисменов — автоматическая винтовка калибра двенадцать миллиметров со сканирующим прицелом. Я верно уловил, что останавливаться. Виджилянт поднимает винтовку, целится, я бегу на него — уже даже не кабан, а бизон, тупее некуда.

В самой последний момент я то ли поскользнулся, то ли сам упал и поехал на животе. Пули свистнули над моей головой, над спиной и задницей. Я успел достать руками щиколотки виджлянта и, что есть сил, рванул их на. Виджилянт упал назад, но винтовка осталась в его руках. Ухватив ее обеими руками, как жердь, он ударил меня плашмя в грудь, откинув. И тут же ствол лег мне на горло. Этот ковбой, кажется, решил задушить. Здоровый такой — в клетчатой рубахе, в бейсболке. Рожа красная, разъяренная, рот исторгает рычание пополам со слюной, а глазки холодные, внимательные — самое неприятное сочетание.

И задушил бы — у меня уже пузыри в голове пошли. Но я, представив, как он наслаждается победой и танцует хип-хоп на моем трупе, психанул — а от этого все тормоза отлетают. Левой рукой нащупал обломок кирпича и со всего маха засандалил виджилянту в висок. Потом еще раз — между глаз. Я подхватил его винтовку и Полицейские были на середине цеха, на фоне голых стен, их канадские широкополые шляпы приметным крестиком помечали их головы.

А я лежал за упитанным телом виджилянта, удобно пристроив на его пузо автоматический винтарь. Я не мог промахнуться.

Я ж всегда стрелял хорошо, хотя и предпочитал калибр покрупнее. Полисмены, заметив перемену декораций, сразу потускнели и начали читать душеспасительные проповеди насчет того, чтобы я не отягощал своей участи и лучше бы обратился к адвокату.

Полицейские не привыкли быть мишенями, им было неловко, однако, насмотревшись фильмов, они считали, что преступник — это идиот, которому вдруг станет стыдно, он бросит винтовку и предложит драться на кулачках.

Могло быть и так, но труп Васи остывал в полусотне метров отсюда, и я казнил. Одного хлопнул в лоб, другому, обернувшемуся для бегства, засадил промеж лопаток — с таким ускорителем он еще метров пять пролетел. Теперь настал их черед обратиться в лучшую похоронную контору Джугра-сити. Будет проникновенная речь мэра, почетный залп, горнист сыграет вечернюю зорю.

Мягкий знак на конце слова

Красота, которой эти моральные уроды не заслужили. Потом я сделал единственно возможное — выпустил остаток обоймы в тело виджилянта — помнится, и Суворов советовал колоть штыком злостного врага отечества не менее трех. Затем я стер свои отпечатки с ложа и ствола и, бросив винтовку, направился к тому месту, где оставил велик. Фея стеклянной горы — Защищайтесь, сэр! Я знал, что в этот момент надо обернуться назад, потому что прямо сквозь дверь пройдет и материализуется Похититель Принцесс ПП.

Если прикоснешься к нему мечом, то окаменеешь и тогда спасет Принцессу кто-нибудь. Ухватив свою шпагу поудобнее, я швырнул ее на манер копья и попал монстру ровно в грудь, которой бы позавидовал шерстистый носорог. ПП стал морфировать, пытаясь извергнуть шпагу из себя вместе с лишними деталями организма. Этого ему на пять минут хватит. Я снова обернулся к графу, который вызвал меня на поединок. Ему тоже принцесса нужна позарез. Видимо, мои вопросы настолько поразили этого невежду, что он не почувствовал подвоха.

Я дернул ковровую дорожку и граф брякнулся на спину, задрав ноги. Как противны все-таки эти панталоны в обтяжку и гульфики, намекающие на размер половых органов — на Руси знали стыд и никогда такого срама не носили. Я, не мешкая, пробежался по длинному графу, одолел анфиладу комнат сто, не меньшевлез в маленькую дверь, замаскированную под камин, отсчитал по винтовой лесенке двести шагов вверх, рассек клинком огромный портрет герцога Де Ври.

За картиной в золотой раме была маленькая комнатка на вершине башни. Но, прежде чем рваться вперед, надо сделать секундную паузу, иначе попадешь под нож гильотины. В комнатке за картиной — самые важные персонажи.

Здесь уж ни секунды не терять — иначе Фата Моргана отдаст свою старость принцессе и та мигом превратится в набор костей. На ведьму Моргану, сидящую в высоком кресле, ни в коем случае не смотреть — достаточно ее отражений на стеклах. Надо сорвать плащ с принцессы, накинуть его на ведьму и — хотя хочется немедленно выбросить старушку в окно — ее предстоит пару минут топтать, пока она не обратится в кучку праха и горстку червей.

Их тоже надо передавить ногами. По сути, игры так безнравственны — они вызывают в нас ненависть к старикам и некрасивым людям; три тысячи лет развития цивилизации коту под хвост; Моисей, Конфуций и Христос могли бы не рождаться Вместе с плащом я сорвал с принцессы и половину платья. Ножки у нее, хоть и нарисованные, но смотрятся недурно. Да и всё остальное — нарисовано классно, притягивает глаз. С принцессы упала и вторая половина платья. Нея стояла передо мной, можно сказать, нагая, прикрывая свои прелести изящными ручками.

Прелести были выдающимися, а ручки изящными — вылитая Моника Белуччи — так что прикрытие оказалось слабым. Нагую Монику, во времена оные, я всегда возле себя держал, фоновым рисунком на экране компьютера и так далее. Это уже голос из другого мира, из нашего. В самый интересный момент пришлось срочно прятать терминал под ватник.

У меня всегда так — помнится, стоило мне уединиться с девушкой в комнате студенческого общежития, как в дверь сразу начинал биться комендант Сейчас на горизонте возникла старушка-процентщица, которая заведует пунктом приема стеклотары и прочего вторсырья. Про себя я ее тоже зову Фата Моргана, чтобы не надо было лишнее имя запоминать.

Разве Сталин — навоз!? Чем я-то виновата, что приметы такие?! Валентин Алексеевич скривил недовольно губы. Данилин присвистнул от притворного изумления. А Люсенька царственным движением взяла какие-то бумаги со стола и скрылась в кабинете начальника.

Две минуты спустя она вернулась. Это я его приму, а не он меня! Но озвучивать мысли о том, кто есть кто в этом мире, не. Вспомнил последний разговор с. Беллетрист, организатор и боец литературного фронта Олег Борисович Гуцуляк тогда нелестно отозвался о Булгакове: Обычный графоман, каких много!

В бытность мою председателем Союза писателей в Житомире я только и отбивался от таких! Все мнили себя писателями! Данилин удивился, но промолчал, а тот продолжал: Только и говорят о нём! Да тьфу на этого Булгакова! Скорей бы уже его посадили! Валентин Алексеевич прекрасно понимал: От него он ничего умного и не ждал. Гуцуляк крутился среди начальства и многое. Именно по этой причине он и сидел в его приёмной. Хотел обсудить новую ситуацию, в которой они оказались. Не наделать бы глупостей.

Его глаза блестели от зависти, которую он выдавал за радость. Неспроста же товарищ Сталин пришёл к вам на юбилей, и сделал это демонстративно. Куда Булгакову до вас! Валентин Алексеевич не ждал такого словоблудия от этого пройдохи. Отмахнувшись от слащавых комплиментов, деловито проговорил: У тебя, как на мусорной свалке, всякие нечистоты собираются. Гуцуляк улыбнулся и потёр руки от удовольствия. Здесь и на него. Не нечистоты, а сигналы! И мы на них реагируем. Обратная связь, так сказать. Коллективное письмо, между прочим!

И все — люди заслуженные: Мы должны отреагировать на сигнал уважаемых людей. Ты же мне по телефону. Ты расскажи, о чём идёт речь? Кто их не меняет? Творческий человек живёт эмоциями. И куда только твоя жена смотрит?

Это не понравилось Валентину Алексеевичу. Шутки шутками, а надо понимать, кто перед. Не зря ведь он не пригласил его на свой юбилей. Тому высоты не хватило! А Гуцуляк, сообразив, что ляпнул лишнее, слащаво улыбнувшись, попытался исправить ошибку: Если нравится — берите, мне для вас ничего не жалко. А девочка очень аппетитная, так и мечтает прыгнуть к кому-то в постельку.

Разговор уходил куда-то в сторону, и Данилин попросил пояснить конкретнее, что же такого натворил Булгаков со своими бабами? Когда товарищ Булгаков стал злоупотреблять морфием, именно вторая жена его спасала… — Морфием? Булгаков, работая врачом, использовал своё служебное положение… Этого добра у него было. Валентин Алексеевич прервал его красноречие. Теперь у него третья! И заметьте, отбил у генерала, одного из руководителей нашей Красной Армии! И при этом имеет наглость жаловаться, что пьесы его не ставят, романы не печатают!

Он ещё и квартиру просит в центре! Данилин, думая о чём-то своём, заметил: Но Данилин его уже не слушал и, поменяв тон, сказал строгим голосом: Это грязное письмо отложи, но лишь для того, чтобы переписать имена и должности заявителей. Я думаю, с ними поработают те, кому следует. И не дай Бог тебе оказаться в том списке! Он спросил о Булгакове. Он видел ваших гостей? С удовлетворением отметил, что испуганная физиономия Олега Борисовича покрылось испариной.

Он достал платок и стал вытирать лицо, шею, очки. Помногу раз смотрит его пьесы… — Шутите? Тебе нужно срочно менять курс. Я уже говорил, что делать. Десять, говоришь, их было? Валить лес, добывать уголь или намывать золото в Магадане некому, а писать доносы — на это они способны. Эта тема сейчас была востребована. Может случиться, что мы будем ждать в приёмной Булгакова. С этим делом не шути, — он указал на письмо, лежавшее на столе.

Я сообщу, куда следует, и пусть там принимают меры. Это не наше. У нас другие заботы. Он по-хозяйски придвинул к себе телефон, стоявший на столе, и, набрав номер, сказал телефонистке: Через минуту, словно обрадованный тем, что услышал его голос, радостно воскликнул: Спасибо, спасибо… У меня есть радостные для вас новости.

Именно их я хочу с вами обсудить. О Булгакове и он много раз говорил здесь всякие гадости. Сейчас нельзя допустить, чтобы это стало кому-нибудь известно. Пожал руку Гуцуляку и вышел. А тот с завистью смотрел ему во след. Их столик находился в центре зала у фонтана. В жаркие летние дни это место в ресторане считалось лучшим.

Метрдотель, грузный мужчина в белоснежной ливрее и при пышных усах, учтиво улыбаясь, негромко сказал: Был уверен, что тот и подглядывает, и доносит. Да и кто сейчас не доносит?! И должность свою он получил потому, что согласился это делать. К тому времени, когда появился Булгаков, столик уже был накрыт.

Валентин Алексеевич с восхищением смотрел на стройного красавца в отличном костюме, в чёрном галстуке-бабочке на крахмальном воротничке, в лакированных, сверкающих туфлях. Он двигался быстро, легко. И поступь, и взгляд, и манеры его были аристократичны. Как такого не любить женщинам?!

Данилин встал и почтительно поздоровался. Булгаков доверял ему, но дистанция между ними всегда сохранялась. Валентин Алексеевич же знал, что Булгаков дьявольски умён, поразительно наблюдателен и прекрасно понимает, для чего приглашён им в ресторан.

Он дал знак, и к ним подошёл официант. Его прилизанные волосы, подобострастная улыбка и услужливая фигура говорили, что он готов выполнить любые пожелания посетителей. Недавно получили с Дона и Абрау-Дюрсо. Что-нибудь покрепче, — остановил официанта Валентин Алексеевич. Официант понимающе кивнул и ушёл выполнять заказ. Он знал этого клиента и был доволен его чаевыми. После того как они выпили и закусили, исчезла напряжённость, и общение оживилось.

Говорили, стараясь не быть услышанными любопытными. Знали, что в стране запрещено инакомыслие. Говорят, что в нём много фантазии, что я его писал во хмелю. И если есть Бог, он и сам был не вполне трезв, если всё это насочинил. Одним глотком выпил водку и, подхватив вилкой маслину, бросил её в рот. Вы талантливы, я бы сказал больше — гений! И хорошо знаете.

Многие считают себя гениальными, но у них мания величия. Сколько раз он слышал такое! Он говорил, что причина, по которой реки и моря получают дань от горных потоков, заключается в том, что они находятся ниже последних. Благодаря этому они в состоянии господствовать над. Точно так же и мудрец, желающий быть выше людей, ставит себя ниже. Он не может развернуться во всю ширь, не понимая, какая сила ему дана. А вы, Михаил Афанасьевич, — Мастер! В этой максиме заключена огромная сила. Но врач станет Мастером, когда усвоит знания, перенимет опыт предшественников, научится клинически мыслить, сопереживать больному, когда осознает необходимость учиться и совершенствоваться.

Но всегда нужно быть Человеком! В литературе Мастер должен знать, как его слово отзовётся. Не в этом веке, уж. Я даже больше скажу: Всё, что вы напишете после него, будет только хуже, потому что этот роман — вершина вашего творчества! Но это не повод впадать в уныние!

Вам нужно поспешить, чтобы её смоги поставить к его юбилею, — продолжал Валентин Алексеевич. Разве не то же делают все религии мира?! Помню, какие вам советы давал Маяковский, с которым вы играли в бильярд. Вам казалось, что он говорил глупости. Маяковский был совсем не глуп! Булгаков виновато взглянул на.

Валентин Алексеевич набрал в грудь воздуха и, словно ныряя в холодную воду, выпалил: Булгаков посмотрел на него с удивлением, задумался, достал папиросы и закурил, пуская дым кольцами. Он видел, что сегодня Данилин не такой, как всегда, и это его заинтересовало.

У меня — государственная дача, машина с личным шофёром… — Который за вами шпионит? Кто в наше время не шпионит?! Шофёры, домработницы, садовники — все этим занимаются. Но вы перебили меня, а я что-то важное перечислял. У меня тиражи и гонорары, бесплатные путёвки в санатории! И мне страшно со всем этим расстаться. И пусть громче играют. Но тогда беседа была бы не та. А он другой беседы хотел! Для него это почему-то важно!

Он думал, что у меня на юбилее встретит вас, вроде бы случайно. Можно будет поговорить, прогуливаясь по саду. И вот представьте, что получилось! Я не помню, откуда они у него взялись — то ли из воздуха, то ли держал кто у него за спиной.

И он по пути на свою дачу заехал ко. Поговорил со мною, с Алексеем Толстым о вас и уехал. Не стихают ветры вокруг вашего имени. Это ли не чудо? Родился я в Киеве, видел Днепр, большую реку, а там это — маленький ручеёк, который легко перейти.

Работа сельского врача — это постоянные разъезды. Врач — страшная профессия. Постоянно с чьим-то горем сталкиваешься. Михаил Афанасьевич затянулся папиросой и выпустил облако дыма.

С этими словами Данилин поднял палец вверх. Михаил Афанасьевич посмотрел в указанном направлении и увидел стеклянный потолок, сквозь который струился солнечный свет. Данилин был потрясён этими откровениями.

Кто этот второй персонаж? Булгаков усмехнулся и коротко бросил: Данилин побледнел и, откинувшись на спинку стула, задумался. Он курил редко, но сейчас спросил: Булгаков достал портсигар и протянул его Валентину Алексеевичу. Ему хотелась скрыться за табачным дымом, чтобы его никто не мог разглядеть.

Он пощупал стоявший на столе графин и добавил: Данилин взял аппетитно пахнущую дичь в томатном соусе, а Булгаков положил на жареную куропатку горчицу и отправил в рот большой кусок. Валентин Алексеевич крякнул от удовольствия, а Михаил Афанасьевич скривился от горечи, но не проронил ни звука.

Успокойтесь, я не вас имел в виду. Данилин облегчённо вздохнул и весело сказал: Для чего-то же вы меня пригласили. Стало быть, что-то хотели сказать. Все о нём только и пишут, а уж поэты-то как заливаются. Мой голос в этом хоре славословия и не слышан. Ко мне уже приходили из театра.

Я согласился, хотя понимаю, что это для меня рискованно и плохо кончится?! Я же — одинокий охотник. Не я ему был нужен, а вы! Может быть, и для бесед, но, как мне кажется, ему нужно ваше творчество! Данилин, перегнувшись через столик, тихо сказал: Мне ли вас учить?! И дачи, и квартиры время от времени освобождаются! Некоторые поменяли хозяев уже несколько раз! Булгаков посмотрел на потолок.

Над ними сиял огромный светящий летним солнцем прозрачный купол с красивыми стёклышками, в рамочках, похожих на решётки. Михаил Афанасьевич понимал, что искушение велико. И снова и снова отбрасывал эту мысль. В пьесе нужно будет сказать то, о чём говорить опасно и нельзя даже думать. Но — не могу. Пожар, а затем забастовка на заводе Ротшильда, подавление забастовки. Разговор стал слишком опасным. Он был спокоен, и, казалось, ничего не боялся. Нужно написать так, чтобы были и волки сыты, и овцы целы!

Мне ли вас учить. Понимаю и ваши трудности, и опасения. Но уверен, что вам стоит написать эту пьесу, чтобы, по крайней мере, другие ваши произведения увидели свет. Чтобы пьесы ставились… Пишите! Не случайно Валентин Алексеевич был в числе тех немногих, кому Михаил Афанасьевич дал прочесть роман о Мастере.

Если кто и настоящий Мастер, талантливый писатель, так это Булгаков. Потому он и испытывал после встреч с ним душевный подъём и просветление. Но к ним примешивались зависть и тревога, даже волнение. Выйдя из ресторана и простившись с Михаилом Афанасьевичем, он приказал Фёдору ехать домой. Надо было что-то делать. Время мчится, его не остановишь. Валентин Алексеевич понимал, что Булгаков всегда смеётся над всем, кроме Бога, разумеется.

Характер у него. Он и сам мог пошутить, разрядить обстановку весёлым анекдотом. Без шутки в это страшное время прожить невозможно. Хоть пулю в лоб, как Маяковский… Это было время надежд и трудовых подвигов, политических потрясений, большого страха и борьбы за выживание. Страх определял поведение людей. Он был лучшим цензором. Их роль исполняли шпионы и доносчики, которых не нужно содержать, платить зарплату.

Доносили по зову души, в порыве патриотизма, желания выслужиться перед властью, боясь, что кто-то усомнится в их преданности идеям Октября, чтобы самим не попасть кому-нибудь на заметку.

Каждый день для любого мог стать последним. Сегодня ты жив, а завтра сидишь в тюрьме, валишь лес, ударно трудишься на стройке каналов И ничего нельзя предвидеть, ни от чего нельзя уклониться.

Приказали идти за колючую проволоку — и ты не идёшь туда, а маршируешь. Только кто раздаёт эти жребии — никто не мог понять. Ведь, как доказала наука, Бога нет! А если и есть, то только в дерзких фантазиях таких смутьянов, как Михаил Булгаков.

Все мы ходим под… нет-нет, никакого Бога нет! Правда, есть тот, кто Его роль исполняет на Земле! И какая разница, от кого исходит этот приказ?! Правда, жильцы менялись. Не успел познакомиться с соседом, как уже новый счастливец въезжает в его квартиру.

Валентин Алексеевич многих и не знал в своём подъезде. И это — Булгаков! Летом здесь они бывали редко. Но сейчас, после разговора с Михаилом Афанасьевичем, нужно было хорошо всё обдумать, чтобы чего-то не упустить, не наломать дров. Валентин Алексеевич поднялся к себе, разделся и полез в ванну. Мысли путались в голове: Булгаков, роман о Понтии Пилате, шофёр, Гуцуляк, этот сосед, при встрече с которым у него всё дрожит и душа перемещается в пятки.

Но где протрезвеешь, если не в ванной?! Нужно было что-то делать, только он никак не мог понять, что именно! Но к нему явиться в подпитии нельзя!

Из мрака снова всплыла зловещая тень соседа. С чего бы это? Вряд ли ему интересны мои амурные приключения. Да и какой творческий человек может без них обходиться? Они нужны для вдохновения! Сообразив, наконец, что должен делать, Валентин Алексеевич вылез из ванны, вытерся пушистым полотенцем, оделся и направился к соседу, при взгляде на которого он цепенел от страха.

Их квартиры объединял общий балкон. Для чего так построили этот дом, Валентин Алексеевич не знал, но этим обстоятельством был доволен. Если что — выйду через квартиру соседа!

Мягкий знак на конце слова

Соседа звали Нодар Автандилович Кекутия. Он был лет на десять старше Валентина Алексеевича, служил артистом в театре, снимался в кино. Но, самое удивительное, — был поразительно похож на товарища Сталина.

Внешность, движения, голос были неотличимы от оригинала! Как только это заметили, ему запретили играть какие-либо роли, кроме одной-единственной.

Поскольку спектаклей о Сталине не было, а фильмы о вожде снимались не так уж часто, работы у Нодара Автандиловича почти не. Ему платили зарплату и требовали, чтобы он ничего не делал, так как является шутка сказать! Далеко не все поймут, что речь идёт о ком-то другом! Его представили вождю, и оба были смущены этим знакомством. Вождь вдруг увидел перед собою свою копию, словно посмотрел на себя в зеркало.

Он даже на мгновенье опешил, подумав, не раздвоение ли у него личности? Этого только не хватало! Настроение у него было хорошим. Он, изумлённо вскинув брови, произнёс: К чему бы это? При этих словах в зале стало тихо. Никто не мог понять, что следует делать — смеяться или молчать. А он добавил с улыбкой: У Нодара Автандиловича чуть было ноги не отнялись от страха. Начальство терялось в догадках, что означает эта невероятная сталинская интонация: Весь тот вечер было совершенно непонятно, жить ему дальше или нет, но перед уходом Сталин, словно бы что-то вспомнив, произнёс, оторвав дымящуюся трубку от губ: Его роль в фильме доставила мне удовольствие.

Таких артистов наш народ ценит… — Мы собираемся представлять его к званию, — заверил директор театра, преданно глядя на вождя. Сталин грозно нахмурил брови и недовольно бросил: Кекутию после этих слов все кинулись поздравлять, жали ему руку, интересовались, в чём он нуждается? Но почему-то запретили носить усы, а то по городу и без того уже распространялись байки о том, как он перепугал милиционера, когда тот к нему обратился, чтобы что-то спросить.

С Нодаром Автандиловичем провели разъяснительную беседу, объяснили: И одежду рекомендовали не носить такую, как носит товарищ Сталин. Очень приветствовались шляпа и тёмные очки. Как-то вечером Валентин Алексеевич пил с ним на балконе чудесное грузинское вино и вроде бы в шутку спросил, можно ли, если возникнет необходимость, воспользоваться его квартирой?

Даже если меня дома не будет, на гвоздике — ключ. Можно выйти и запереть за собою дверь. Этим вариантом, правда, ему не приходилось пользоваться, но он помнил о такой возможности. У Валентина Алексеевича с Нодаром Автандиловичем отношения были тёплыми. Добрый и с юмором человек, он сочувственно относился к тому, что тот любит не подурневшую и глуповатую Марию Петровну, а двадцативосьмилетнюю Алёну Кошкину из города Торопец Тверской губернии.

Нодара Автандиловича возмущало отношение Марии Петровны к домработнице, и общение с нею ограничивалось лишь тем, что кивал ей при встрече. Валентин Алексеевич вышел на балкон и, не зная, в какой комнате находится хозяин, крикнул в первое же раскрытое окно: Данилин вошёл и на какое-то время опешил: А если честно — как без усов грузину?!

Но, как говорят, искусство требует жертв! У меня есть — грузинский! Товарищ Сталин предпочитает именно его! Кекутия разлил в рюмки коньяк. Валентину Алексеевичу тост понравился, и они выпили. Сколько прекрасных людей испортили себе судьбы из-за этих баб! Данилин, услышав про Булгакова, остановился, посмотрел на соседа и с изумлением спросил: Мы ведь в одном театре служили. Я всю жизнь был на задворках. Давали роли прохвостов и дураков. А он первым заметил, что я похож на товарища Сталина.

Мне об этом сказал по секрету, посоветовал молчать. Я так и делал. Но очень скоро заметили и другие, дали роль вождя! И с тех пор моя участь — играть одну роль! Большую, почётную, но одну! Я бы давно ушёл из театра, да кто позволит?

И если бы не эти его бабы — был бы ещё лучше! Москва — большая деревня, все знают друг о друге всё. Честно говоря, его нынешняя — неприятная особа! А когда ваша красавица приедет, найдите повод показать её. Я умею читать по лицам. Хотя, конечно, лучше иногда не знать, чем знать.

Я бы хотел знать! Он перешёл по балкону в свою квартиру и стал набирать номер. Возьми такси, зачем на трамвае? Валентин Алексеевич с нетерпеньем ожидал Алёну, с которой в последнее время проводил свободное время. Не нужно было притворяться, играть какие-то роли.

Каждый знал, чего ждёт от другого. Алёна была неглупой девушкой. В прошлом году успешно окончила Литературный институт, куда была принята по рекомендации райкома комсомола.

Её заметил профессор Окаёмов, тщедушный очкарик с маленькой головой и растопыренными ушами, которые он всё время старался прикрыть волосами непонятного цвета. В институте Алёна вела себя независимо. Её заметки, правленые лопоухим профессором, тепло встречали читатели. Она планировала в ближайшее время вступить в большевистскую партию. Хотела после института работать в редакции толстого журнала.

Когда очкарик-профессор, ласково улыбаясь и поглаживая рукой по тем местам, где спина теряет своё благородное название, сказал ей, что нужно быть немного скромнее в своих грёзах, Алёна недовольно сняла его руку с себя, капризно настаивая: Как ты не понимаешь, Лёнчик!

Профессор кивал и закрывал свои маленькие глазки. Без очков всё равно ничего не. Вскоре после окончания института Алёна сменила покровителя и переключилась на писателя Данилина. В отличие от хиляка Окаёмова, тот был атлетического телосложения и с убеждениями, которые ей импонировали.

Сделать это было нетрудно. Однажды на читательской конференции, на которой он присутствовал, Алёна с комсомольским задором стала говорить о его последнем романе. Понятное дело, сравнение было в пользу Данилина. Тот сидел, как и полагается, в президиуме и, глядя на девушку, улыбался, радуясь её словам. Сначала смотрел на неё, как на зелёную поросль, смену, которая уже сегодня, действуя локтями, рвётся к богам на Олимп.

Но, вдруг перехватив её призывный взгляд, не мог не ответить! После конференции предложил подвезти её к общежитию. Но по дороге Валентин Алексеевич предложил поехать на площадку, где планировали сделать Всесоюзную выставку народного хозяйства! Он купил бутылку красного вина и пригласил девушку к. Алёна удивилась, насколько их желания схожи. В тот вечер она так и не попала в общежитие. А через день у него состоялся неприятный телефонный разговор с профессором Окаёмовым.

Ты это о ком? Вот скажу, кому следует… — Брось меня пугать! Это я на тебя напишу, как ты совращаешь студенток. Пришьют аморалку — не отмоешься! Очкарик был уже не рад, что связался с. Он предложил не ссориться. И у Валентина Алексеевича не было ни малейшего желания поднимать шум. Они мирно попрощались, сказав друг другу привычное: Так у него началось новое любовное приключение. И Алёна была рада, что сменила дохляка Окаёмова на красавца Данилина.

Он ей казался более перспективным. Родилась она в Тверской губернии, в городе Торопец. Отец её работал закройщиком в ателье. В том городке люди жили небогато, потому больше перелицовывали, перешивали старые вещи.

Работы у него было немного, и он иногда дома по ночам выполнял заказы богатых клиентов. И так, копейка к копейке… Всё делалось для дочурки. Они верили, что их Алёнушка добьётся в жизни больших успехов. С давних пор город тот поставлял России мошенников и аферистов.